Почему чешская CEZ победила «Газпром экспорт» в арбитраже
Стали известны доводы арбитража при ICC (International Chamber of Commerce), взыскавшего с «Газпром экспорта» (ГЭ) в пользу чешской CEZ €57,7 млн компенсации в связи с недопоставкой газа в 2022 году. Арбитры не признали ситуацию трехлетней давности форс-мажором и сочли, что ГЭ должен был продолжить поставки газа по альтернативным каналам. Юристы отмечают, что в России это решение исполнено не будет. Так же как в ходе разбирательства стороны проигнорировали антиисковые запреты судиться в определенных юрисдикциях.
Решение арбитража ICC было вынесено в феврале, но подробности тяжбы и выводы арбитров стали известны только сейчас. В частности, детали этого громкого дела опубликовало издание iareporter. Арбитры удовлетворили иск CEZ, присудив ей компенсацию в размере €57,7 млн и проценты на эту сумму. В CEZ и «Газпроме» не ответили на запросы “Ъ”.
Опрошенные “Ъ” юристы считают одним из наиболее интересных аспектов решения ICC детальный анализ вопроса о форс-мажорных обстоятельствах.
При разрешении спора арбитры учитывают всю совокупность материалов дела, включая переписку сторон, поясняет управляющий партнер АБ «Гребельский и партнеры» Александр Гребельский.
Вместе с тем управляющий партнер АБ Nordic Star в России Анна Заброцкая полагает, что трибунал применил строгий критерий, требующий наличия сразу нескольких условий для признания форс-мажора. Впрочем, по мнению партнера АБ NSP Ильи Рачкова, в российской практике даже более строгий подход к форс-мажору, к которому суды не относили «ни COVID-19, ни военные действия».
Нетипичным для коммерческого арбитража господин Гребельский находит предоставление истцу права взыскать с ответчика убытки в виде штрафа за нарушение антиискового запрета, наложенного российским судом. Аналогичных случаев он не встречал. По словам юристов, практика вынесения двусторонних антиисковых запретов (и для истца, и для ответчика) становится все более распространенной в делах с участием российских компаний. В современных реалиях антиисковые запреты превратились из средства борьбы с параллельными разбирательствами в инструмент для борьбы с исполнением решений, констатирует Александр Гребельский, так как решение, вынесенное вопреки запрету суда какой-то юрисдикции, не будет иметь шансов на исполнение в этой юрисдикции.
